КОВЫЛЯЕВ Николай 

 Васильевич

  персональный сайт
О себе 25 лет Смолячково Стихи     Государь       
Вера Зубарева
Поэтический иллюминатор
 
Вера Зубарева - поэт, писатель, литературовед и режиссёр, автор 14 книг поэзии, прозы и литературной критики на русском и английском языках.
 
Сначала я увидела её стихи, воображение соотнесло их с морем и побережьем, с бликами, с хрупким чередованием блеска и тени. Прихотливый, независимый и несомненно ранимый мир открылся мне, явилась мысль о возможном обидчике воздуха и моря.
Её стихи – изъявление ясной и суверенной души, грациозно существующей в осознанном пространстве.
БЕЛЛА АХМАДУЛИНА
 
Фильм и роман в дневниках "Лоцман на трубе"
 
 
 
 
ГЛУБИНЫ
 
Памяти моего отца,
капитана дальнего плавания,
Кима Беленковича
 
 
К морским глубинам тянется душа…
СОН
КОРАБЛИ
В ДОЖДЬ
О Море кто б осмелился писать…
Солнце рассматривает глубины…
Моря достались Альбиону…
Я живу вблизи океана – дикого зверя…
…И лёгкий жук струится по песку…
УШНАЯ РАКОВИНА
 
 
ПЛЯЖ
КОНЕЦ СЕЗОНА
Облезлые больные лежаки…
МОРЕ
…И возвратится затонувший корабль…
ОЖИДАНИЕ
ОТПУСК
ПРОГУЛКА
К РАКУШКЕ
ЗАРИСОВКА
 
Цикл стихотворений «Странствия» - видео фильм
 
* * *
 
 
 
К морским глубинам тянется душа.
Там всё знакомо – кривизна пространства,
И копошенье – эхо вечных странствий,
И тьма, откуда жизнь произошла.
К морским глубинам тянется душа.
Туда же осень тянется за летом,
Туда уходит день за новым светом
И мысль за отрицаньем рубежа.
К морским глубинам тянется душа,
Чтоб в голос крови вслушаться взатяжку,
Следить, как жизни бродят нараспашку
По кромке неизвестного числа,
И ощущать привязанность нутра
К рассеянному тлению заветов
И расщепленью памятных моментов
На бесконечность краткого вчера.
 
 
СОН
 
 
 
Мне снилось море в эту ночь:
Шли волны медленным накатом
И застывали под закатом,
Не в силах время превозмочь.
А время было – как зима.
Всё останавливало в беге,
В стремленье. Только кутерьма
Движение осуществляла в снеге.
Сверкали льдинами холмы
На побережье странно белом.
Так замерла душа волны
И обелиска стала телом.
 
Никто и верить мне не стал,
Что сны сбываются однажды,
Но каждый головой кивал,
И верящим казался каждый.
И каждый был безмерно рад,
Когда ушёл, дослушав сагу,
Но мой над волнами закат
Уже ваял морскую влагу.
И словно снежный исполин,
В ребристых льдинах отражаясь,
Корма вздымалась из глубин,
И бескозырки лёгкий абрис
Во льдах посверкивал, как нимб.
И охнули в домах друзья,
И к окнам взглядами примёрзли.
Кокардою взошла звезда,
Светясь (На бескозырке ль? Сквозь ли?).
И были все поражены
Игрой ледового ненастья,
И соглашались: если снятся,
То значит, могут сбыться сны.
 
В начало страницы 
 
КОРАБЛИ
 
 
На море множество гостей –
Озябших белых лебедей.
Их кормят сердобольно хлебом.
Напуганные вьюг напевом,
Они и не бегут людей.
 
Но всё не так. Но всё – тревожней.
Я знаю это. Я была
У кромки льда, что злой таможней
Меня от крыльев берегла.
Я кралась в сумерках по следу.
И лунный свет кружил во льдах.
Грустил причал, корабль-легенду
Сияньям призрачным отдав.
Меня встречал дозор державный.
И превращались в корабли
Те лебеди, что стыли плавно
В снегах вдоль лунной колеи.
Так стойко охраняли птицы
Чужую тайну, чуждый век!
И накликали на ресницы
Иллюзий запредельных снег.
А на другом конце вселенной,
Где город вырос невпопад,
Грозил уснувшим вдохновенный,
Слепой, до-вечный снегопад.
Тревожно спали горожане.
Им снился лебединый стон,
И на морской сверкавшей длани
Судеб подлунных перезвон.
Им снились призрачные лица,
И снежных вихрей круговерть,
И гордые и злые птицы,
Отвергшие земную твердь.
Им снились в море обелиски,
И ледяные корабли,
И голоса далёких близких,
Что в вечном поиске земли.
 
 
 
В ДОЖДЬ
 
 
 
В дождь сильнее привязанность к дому
Дольше улицы вьются к теплу,
Придается значенье подъему
И разрытой трубе на углу.
В дождь все земли приходят к единству
По слезе, по струе, по реке –
По земному размазавшись диску –
И молчат на одном языке.
Как с педали не снятая нота,
Резонируют капли в окно.
В дождь всегда вспоминается что-то,
Что, казалось, просохло давно.
В начало страницы 
 
* * *
 
О Море кто б осмелился писать
Обыденным, невосхищённым слогом?
Уж за полночь. Штормит моя тетрадь.
Ей снова в малом хочется о многом.
Ну, как же быть? Свечи неровный свет,
Как маяка далёкого сигналы,
Весло пера и паузы в письме,
Где скрытых смыслов поджидают скалы.
Не пишется… Девятый вал из слёз
Готовится – по ним прорвётся Море.
И не спастись, когда сигналишь S.O.S.
На языке высоких аллегорий.
 
 
 
* * *
 
 
Солнце рассматривает глубины.
Приникая к поверхности
Почти неподвижного моря.
Облака, потемневшие, точно дельфины.
Подплывают к горизонту
И исчезают вскоре.
Нужно идти. Всё равно не открою
Того, что за сумеречным туманом,
Не перестав ещё быть тобою,
Постепенно становится Океаном.
В начало страницы 
 
* * *
 
Адриатические волны …
Услышу ваш волшебный глас!
Он свят для внуков Аполлона;
По гордой лире Альбиона
Он мне знаком, он мне родной.
 
* * *
Моря достались Альбиону…
А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»
 
 
 
Моря достались Альбиону…
Пока закручиваешь игры с рифмами,
Воды прибывают к отлогому склону,
Где корабль жизни обложен рифами.
Ночь состоит из ломаных линий
И вспышек комнаты между веками.
Уснёшь и снова в тёмном камине
Древо шаркает сухими ветками,
Волхвует, откатывая дни за днями.
«Не тот ли», - думаешь, - «дуб зелёный?»
И продвигаешься к долговой яме.
А море отчаливает к Альбиону.
Крошки звёзд просыпались в пропасти.
Налетели чёрные птицы-вороны,
Молчаливо склевали горсть за горстью,
И раздул их ветер на четыре стороны.
Посредине мира дыра над бездною.
На вершине мира – кормушка звёздная.
В центре мира – кровать железная
И чьё-то «я», никем не опознанное.
Свечка, зеркало, горстка пепла.
Сползло Лукоморье к самому склону.
Там же звезда перед смертью ослепла.
Кому всё достанется? Спи. Альбиону.
 
 
* * *
 
 
Я живу вблизи океана – дикого зверя.
Он срывается ночью
И пенится гривой лунной,
Прогибаясь до впадин,
Где рвутся морские артерии,
Выгибаясь до хруста
Коралловых позвонков со шхунами.
Я живу в лагуне печалей – тёмных энергий
Там, где чайки стучат по утрам
Железными клювами,
Отдирая моллюсков,
Приросших к жемчужницам нервами,
И пузырятся крабы,
Сплавляясь с медузами бурыми.
Там шторма накреняют строку
В направленье непознанном,
Хлещет соль из пробоин
Попавших в крушение раковин.
За пределами ветра
Покой расширяется звёздами,
И как купол расписана в центре 
Тетрадь Зодиаком.
От тебя до меня –
Только адреса взлётные полосы.
От меня до тебя –
Быстро скомканный лист в междометиях.
Продвигаюсь к тебе  
По его измятому Мёбиусу,
Где пространство в изломанном времени
Тянет лямку бессмертия.
Мне туда, где всё за полночь, заживо, заново,
Где начало страшнее конца,
И к свободе зависимость,
В ледниковый период страницы,
Где в белом всё замерло,
Ожидая, чтоб ноль растопила
Священная письменность.
Мне туда, разбиваться о скалы –
О прошлые памяти,
И откатывать к тёплому, сонному…
Берегу? Берегу.
Он поклонник наплывов моих.
Но ему не объять меня.
Я живу вблизи океана, дикого зверя…
 
В начало страницы 
 
* * *
 
...И лёгкий жук струится по песку,
Как полый шарик с жёсткой оболочкой.
Ряд лежаков - больничною цепочкой
И острый, нагоняющий тоску,
Целебный запах водорослей. Снова
Пришла сюда. И берег не в сезон –
Как мир доисторических времен,
Где никого не посещало Слово,
Где тишиной усилен каждый звук,
И поле зренья занимает жук,
Чьё шумное сыпучее старанье,
Должно быть, слышится
На много миль вокруг.
 
 
 
УШНАЯ РАКОВИНА
 
Ушная раковина -
Отголосок моря.
Знак древности.
Сбой в механизме жизни,
Стремившейся вовнутрь в темнотах вод.
И для чего, когда нарушен код?
Моллюск гигантский, полонивший сушу,
Придумавший себе любовь и душу…
Вкусивший с Древа, он не попадёт
В храм раковины тёмной и прохладной.
Всесильный, вездесущий и всеядный,
Он, по сравненью с древними, - урод,
Страдающий меж разделенных створок
И роющий к себе подземный ход
Из века в век на глубине подкорок.
 
ПЛЯЖ
 
 
По пляжу гуляли
Толстые старухи,
Босые ступни мяли
Пластилиновый асфальт.
В железных урнах
Грызли сладости
Раскалённые мухи,
И сочно разносился
Их жужжащий альт.
 
На пирсе
Сидела, свесив ноги,
Девушка.
Волосы играли
Отблеском воды.
Мужчина
Наклонился
И подарил цветы.
Девушка бросила цветы на волну,
Соскользнула в воду и ушла ко дну.
 
Продававшая липучки цыганка-гадалка
Сказала: «Не видишь? Это русалка».
Старухи подбрасывали
Солнце животами
И липкими ртами
Смеялись
Над цветами.В начало страницы
 
 
КОНЕЦ СЕЗОНА
 
 
Сентябрь нёс смущение воды
Как очищение на ложе ночи,
Развеивая по утру следы
Трёхмесячной курортной порчи.
Из глубины, не ведающей дна,
Выкатывался взгляд колосса-Моря,
Так яро закатившийся от дня
Языческого пляжного раздолья.
И кто сказал, что по воде идти
Умеет, и услышал вслед: «Не верьте!»,
Тот шёл себе, равно как и по тверди,
А крикнувший скучал в небытии.
Глядели, ёжась, чайки с гребней волн
На берег-лист в поэмах многоточий.
И каждый след их был приговорён
Изгладиться из памяти песочной.
А Море – очевидно, не таясь,
В сентябрь-подростка вглядываясь строго,
Уже короновало мощно связь
Неотвратимости и наступленья Бога.
 
 
* * *
 
Облезлые больные лежаки
Пустыми изголовьями к закату
Поставлены, чтоб демону с руки
Сдирать с уснувших кожу, словно плату,
В июле душном, полном нечистот
И преющих вдоль берега красот –
Огрызков и медуз, разваленных и мутных,
Составивших прибрежный натюрморт.
Покамест же весна. И пляж мой пуст.
На нем лишь я да труженик Прокруст,
Меня не зазывая, не тревожа,
С ведром и кистью обновляет ложа.В начало страницы
 
 
МОРЕ
 
 
Напрасно я спешила на свиданье!
Но кто же мог предвидеть, ожидать?
ОНО - переменилось, в наказанье
За безмятежно взятую тетрадь.
Натурщик мой безжалостно капризен.
Ещё вчера – кокетлив, юн и мил,
Ещё вчера шалил легонько бризом,
Ещё вчера... Да он ли это был?
 
Торговец-ветер хитростью всегдашней
Товар лицом умело показал.
Я согласилась выкупить вчерашний,
В тунику пен одетый, первый вал.
Он попросил, и я дала задаток:
Две изумруднейших - под стать! - строки.
Натурщик мой - и белопен, и гладок -
Слизнул автограф, изловчась, с руки.
 
Я в нетерпенье утро подгоняла.
Лукавила с домашними о том,
Что и в глаза не видывала вала
И лишь для них спешу покинуть дом.
Но тщетно притворялась: мой обман
Открылся сразу, только я ступила
На зыбкость ту, что прядала, вихрила
И множилась по влажным берегам.
«Где мой натурщик? За его смарагд
Ещё вчера я заплатила строки!»
Но мне ответил ветер: «Он не раб.
Оставьте ваши тщетные намёки».
 
 
Я на домашних подняла глаза
И в гневе не скрывала больше Моря.
Я видела: все были «против», «за» -
Один лишь разжигатель был историй,
Случавшихся со мною невпопад
В извечно роковую неурочность.
Все были злы, как я. Лишь он был рад,
В который раз проверив нас на прочность.
 
Я прочь пошла. И выходка моя
Мою семью, конечно, не скрепила.
Меня отвергла в этот день семья
И приютила вражеская сила.
В сердцах – её, как большее из зол,
Я выбрала себе на дня остаток.
Она вернула мне покой и стол,
И первый вал, и первых строк задаток.
 
 
 
* * *
 
… И возвратится затонувший корабль
В галерею забытых картин,
Где курлычет маяк, как бедняга журавль,
Потерявший однажды свой клин.
Постоит, ненужный уже почтальон
На чужбине скитальца-письма
Что-то вспомнит, и раковинами имён
Тяжело обрастёт корма.
Клюнет чайка с досады в облупленный бок
И не вспомнит он больше вовек,
Для чего ему нужен был это рывок,
Этот неимоверный побег
 
В начало страницы
 
 
ОЖИДАНИЕ
 
Я ожидаю Вас. Я трачу безрассудно
Подарок неба краткий - быть собой.
Как после смерти, я - корма и судно,
Я целое и часть, я море и прибой.
Ничто меня не сдвинет с мертвой точки –
С несотворимого, как Бог, Нуля.
Он плоть души и воздух оболочки.
Так небом окантована земля.
Я ожидаю Вас как гостя из-за моря,
В той, превосходной, степени надежд,
Что существуют только априори.
Зачем переходить вам их рубеж?
Вы станете, переступив границу,
Конкретным проявленьем бытия,
Тогда как мне уже - не воплотиться.
Лишь изредка наведывать себя...
 
 
 
ОТПУСК
 
Здесь – как в раю.
Время стоит в зените,
Россыпи света вокруг голов,
Ни единой тени,
Капли воздуха с эликсиром сна…
По его орбите
Совершается вечный круговорот материй.
От земной до небесной тверди –
Полшага с пирса.
Тело движется со скоростью
Прямолинейного равномерного.
Душа – никогда. Поэтому ей не спится.
Тело с душой –
Всё равно, что пространство со временем.
 
 
То ли небо над морем,
То ли море над небом повисло здесь.
Cеребро от взлетающих рыб
Слепит птиц.
Им завидуя,
Гребни волн облаками запенились.
Что влилось то и вылилось
На равнину песка
Там, где дюны взошли пирамидами.
 
Здесь сильней ностальгия
По неразрешённости вечера,
По живому текущему небу,
По оползням строчек.
Под зонтом абажура
Тетрадь обсыхает. До вечного –
Только мыслью подать. Но какой?
Вот вопрос, что сознание точит.
Я смещаюсь туда.
Фиолетовых сумерек выжимка,
Быстрый сон о тебе,
На песке – окаёмка грусти
От волны откатившей,
Где чайка прошлась обиженно.
Вот и всё, что осталось
От отпуска длинной рукописи.В начало страницы
 
 
ПРОГУЛКА
 
 
Идём вдоль берега.
Выталкивает море
Продолговатые блестящие ракушки,
И сын хватает сразу ту и эту,
И третью, и волнуется, что я
Его заставлю вытряхнуть ведёрко
Иль как-нибудь иначе не пойму...
Но я молчу, иду чуть позади
И понимаю - он не придаёт
Значения тем горкам битых мидий,
Которые тускнеют на песке
Поодаль, приоткрыв тугие створки,
И собирают полусонных мух.
Я думаю: как будет удивлён
Ребёнок, собирающий в ведёрко
Дань с перламутрового побережья,
Когда вернувшись, наконец, с прогулки,
Он побежит в свой детский уголок
И вытряхнет чудесные трофеи,
Что превратятся на его глазах
В бессмысленный бесцветный хрупкий мусор.
 
 
К РАКУШКЕ
 
 
Ты меркнешь и меркнешь у меня на ладони,
Твой перламутр угасает...
Так рассеивается душа.
Чтобы вновь сконцентрироваться
На небосклоне
Как раздумья взрослого
Или фантазии малыша.
Я тебя осязаю.
Это значит – владею тобою:
Структурой и контуром.
Отделившим тебя от Творца.
Так владела любимым лицом,
Но – ни разу! – чертами лица.
Перламутр убывает.
Мне – моё. Бессмертное – морю.
Почему ты уходишь,
Почему заставляешь смотреть,
Как с твоим помраченьем
Искажается сущность поступка?
Ты не ракушка больше,
А только пустая скорлупка.
Я как будто взяла,
Чтобы выявить скрытую смерть…В начало страницы
 
 
ЗАРИСОВКА
 
 
А у кромки воды,
Там все люди становятся птицами,
И кружат над волной.
Океан размывается в небо.
Этот берег – в ладони песок –
Снова снится мне,
И колышутся жизни
В сплетениях памяти-невода.
Побережий пески –
Словно древних морей мемуары.
В склепах раковин,
Тёплой водою подсвеченных,
Только тени усопших моллюсков
Да йодистый траур,
Да личинки как мумии
Между прахом и вечностью.
Полых крабов доспехи,
И мух – золотых сирен -
Роковое жужжанье
На тлеющих горках добычи,
Мидий лодки подводные в тине,
И солнце, давшее крен,
И оборванный след на песке –
То ли твой, то и птичий…
 
Цикл стихотворений «Странствия» - видео фильм. Одно из стихотворений - «Небо Италии» - прочитано на втором туре фестиваля. Музыка Баха (Месса си минор). Аранжировка и исполнение Вадима Зубарева.  
 
 
 
Страница иллюстрирована авторскими фотографиями и роликами поэтессы Веры Зубаревой
В начало страницы  
Фильм и роман в дневниках
     "Лоцман на трубе"
 Поэтический иллюминатор
Ваши фото:: Санкт-Петербург:: Москва:: Курск:: For You
дизайн сайтов, шаблоны сайтов, создание сайтов